Самогон. Мой первый опыт

Проснулась я от того, что Сергей, мой муж, что-то уронил на пол.

– А без этого нельзя? – спрашиваю сонным голосом.

– Открой глаза и посмотри на часы.

С трудом разлепила левый глаз, поскольку спала на правом боку, и ничего не поняла. Пришлось открывать и другой. Затем зачем-то взяла будильник в руки. Потрясла его раз, другой. Там по-прежнему было полдевятого, а в девять начинается мой рабочий день. Сон как рукой смахнуло. Я подхватилась и помчалась в туалет. Но не тут-то было, Сережа опередил меня.

– Вылазь, вражина. Я на работу опаздываю.

– Вот именно, пока только опаздываешь. А я уже – он сделал ударение на слове уже – опоздал, мне быстрее тебя надо.

– Дурной ты и эгоист. Опоздал ты на час или на полтора –  все равно опоздание засчитают. А если не будешь уступать мне дорогу, то нас будет двое опоздавших, и для одной семьи — это чересчур.

– Не морочь голову! – Сережа вышел, а я нырнула в «удобства».

Мозг четко регулировал мои действия. Я все делала на автопилоте, поэтому быстро, пропуская некоторые важные детали моего утреннего туалета. Так я обнаружила, что на макияж можно потратить полторы минуты вместо пятнадцати, что есть омлет по утрам – недопустимая роскошь, а чашку кофе вполне может заменить кружка компота из холодильника. А если семь минут рысью бежать на работу, а не ждать маршрутку, чтоб проехать одну остановку, то приходишь… Вот именно приходишь, я же входила, а не вбегала в комнату, как ненормальная. Так вот, приходишь без одной минуты девять.

Работаю я в проектном институте на третьем этаже. У нас не новое супер-здание из стекла и бетона, где в одном помещении располагается весь отдел численностью 132 человека. У нас комнаты, в которых каждая группа сидит отдельно. В нашей уютной комнатке работают 11 человек и один начальник, то есть руководитель группы. Шестеро из них – и это важно – мужчины.

Общей раздевалки у нас нет, поэтому в комнатах стоят платяные шкафы для верхней одежды. Я быстро скинула плащ, кинула всем “привет” и отправилась в левый угол, где за одним их кульманов был организован женский уголок. Здесь мы смотрели на себя в зеркало, поправляли то, что надо поправить, да мало ли чего. Не буду говорить, потому что мой рассказ может и мужчинам на глаза попасться. Нехорошо. Когда я спокойным шагом проходила мимо стола начальника, он остановил меня фразой: “Маша, – Маша – это я, – ты великолепна в этом наряде. Его надо ввести как форму одежды нашей группы”

Я опустила глаза и посмотрела: бордовые туфли-лодочка на невысоком каблуке, телесного цвета колготки, классическая, до колена, юбка-карандаш цветом кофе с молоком, майка розовая на три размера больше. Стоп!!! А почему майка? Глаза сами собой зажмурились, а руки непроизвольно поднялись к груди и ощупали ее. Бюстгальтер был на месте. Но я совершенно не помнила какой из них нацепила второпях на свою изумительную на мой взгляд грудь. У меня есть те, в которых выхожу из дома, а есть семейные, как у мужчины бывают семейные трусы. В них удобно, и я, придя с работы, либо надеваю “семейный” лифчик, либо хожу вообще без него. Так что сегодня утром могла вообще ничего не нацепить.

Кровь хлынула в голову, в ушах зашумело, я распахнула глаза, моментально наполнившиеся слезами и, круто развернувшись, бросилась к шкафу. И тут как будто врезалась в стену. Но это всего-навсего был техник Володя, юноша двадцати двух лет, который галантно держал передо мной распахнутый плащ. Моментально позабыв о своем виде, я с благодарностью улыбнулась ему – ведь есть же люди в нашей группе – и плавно повернувшись к нему спиной, вставила в рукава руки.

“Владимир, Николаевич, я через полчаса буду” – обратилась я к начальнику, и тот с пониманием протянул мне пропуск на выход из здания института в рабочее время. Нет, у нас не тюремная система и мы выходим свободно, но в 9 утра секретарь начальника отдела делает обход и заполняет табель. Вот ей и была сдана увольнительная.

Когда я вернулась, в комнате повисла тишина. Видимо, обсуждали меня. Ну и пусть. Бюстгальтер оказался из дорогих, а это терпимо, это они переживут, а некоторые пусть позавидуют.

– Рассказывай – потребовала Роза Борисовна

– Да что тут рассказывать. Проспала дико, потому что полночи мутыскалась.

– Везет же тебе, а тут двадцать минут – и на мордой к стенке – внесла в разговор свою лепту Наташка

– Дура, я не о сексе, мы самогон варили. – И почти как в “Ревизоре”: «немая сцена, все молчат».

– Чего – чего? – это встрял Витя.

– Са-мо-гон варила.

– Ты же не пьешь – удивилась Зоя Ивановна

– Ну и что, что не пью. Зато ни у кого нет, а у меня будет.

– Мария, ты что, крашеная брюнетка? – заинтересовался Владимир Николаевич.

– Это почему же крашеная? Я только слегка басмой подправляю, а так полностью натуральная.

– Да рассуждаешь как блондинка, вот я вывод и сделал.

– Владимир Николаевич, – раздался обиженный голос светловолосой Людмилы Васильевны – мне что, писать заявление об уходе?

– Прости, Людочка, – возраст у начальника был предпенсионный, и он всех звал только по именам, пренебрегая отчествами – ты очень даже достойна своей должности и являешься исключением, подтверждающим правило.

Людмила Васильевна согласно кивнула головой и успокоилась, а сидевший через одного человека от меня Петр Сергеевич брякнул: “Так ты у нас с утра наклюканная? А чего коллективу не принесла на пробу?”

От такой наглости я поперхнулась, потом резко сказала:

– Мы даже попробовать не успели.

– Да вы-то ладно – продолжил Петр Сергеевич – а вот о нас могла бы и подумать

Присоединился к разговору глубокомысленно молчавший до сих пор Антон:

– Я понимаю – рецепт. Его в интернете найти не проблема. А где аппарат взяли? Может уступишь на вечерок через пару недель? Я пока брагу заведу.

– Взяла у друзей, сама на вечерок договорилась. А вот для тебя – не получится. Они варят самогон для других. Ты им сахар, а они тебе самогон. При этом по договоренности треть готовой продукции оставляют себе.

– Да это же грабеж, Маша.

– Дело твое, только все равно дешевле получается, чем водка. А уж насколько безвреднее, тут уж вообще молчу.

– Ну и что, очень сложный процесс? – Антон явно задумался над изготовлением спиртного напитка

– Вы даже представить себе не можете. Подруга пришла, установила аппарат, подключила, дождалась первых капель, проинструктировала и пошла себе домой.

– А долгий процесс? – не унимался Антон

– Антоша, Мария даст тебе интервью отдельно – вмешался начальник- дай человеку рассказать. Мне, как руководителю, важно знать, почему народ приходит на работу в нижнем мужском белье. Мне вот, например, в рубашке бывает жарко.

– Владимир Николаевич, – тоскливо протянула я – ну зачем Вы опять?

– Продолжай, Машенька, продолжай, я забыл, что на тебе была еще деталь женского белья.

Голос у него был вроде добрый, не издевательский. Я не решила: обидеться или продолжить, и чисто автоматически продолжила: “Когда в банку накапало уже много, Сережа предложил проверить на горючесть. Я подставляю столовую ложку, наполняю и Сережа поджигает. Такой красивый голубой огонек, так дрожит над самогоном. Сережа говорит: “Все, хватит, выливай”. И я вылила. – Дальше я ожидала взрыв хохота и, собравшись с духом, добавила – Обратно в банку. – Раздались два-три смешка, но в целом народ был на моей стороне и в их молчании я услышала сочувствие. Полегчало. – Спирт в банке загорелся, но пламя уже не было таким веселым, оно нас напугало. Я кинулась в комнату за одеялом, чтобы накинуть на банку, а Серёжа схватил банку, чтобы убрать ее из-под капель. Я не знаю какими корявыми должны быть руки, но банка у него выскользнула из ладоней. Говорит, что обжегся, но я не верю, а банка упала на пол и самогон разлился. Горящий, понимаете? Это был ужас. Мы били по пламени всеми тряпкам, выгребали огонь из-под стола. Девочки, ребята, это был кошмар. – голос мой предательски задрожал, я чуть переждала, проглотила комок в горле и продолжила – Мне казалось, что мы бьем этот огонь целую вечность, но когда самогон разлился, по телевизору начал петь Агутин. А когда погасили, он пел последний куплет. В общем, быстро потушили. Ну и потом полночи убирали следы пожаротушения, разбирали аппарат, вылили остатки браги в унитаз, а там было еще литров пять. Боже, какая вонища была: на весь подъезд. В общем, вот так мы сварили самогон. В 4 утра брякнулись в постель, а уснуть ни он ни я не могли. Вот и результат. Я не то, что блузку, я и юбку могла не надеть”

– А как же…- Антон не мог успокоиться

– Народ!!! Владимир Николаевич повысил голос – Интервью закончилось, а рабочий день продолжается. Все, тишина.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *