Смерть Михаила

[/ScID]

[ScID:18]Последним смартфон выключил Сабир   Палата погрузилась в темноту. но никто еще не спал. Трое вздыхали, вспоминая кто дом, кто незаконченные дела… Да мало ли что приходит на ум лежащему на больничной кровати человеку. Олег Андреевич нашел, наконец, положение тела, при котором не болело  колено и радовался наступившему покою. Михаил издавал всхлипывающие звуки. “Плачешь, что ли? — шепотом спросил соседа Олег Андреевич, подождал и затем позвал в полный голос, — Михаил, Михаил!” Всхлипывания стали громче, и Олег Андреевич включил свет над кроватью. Михаил лежал на спине, подушка расположилась по одну сторону головы, маска по другую, а сам пытался вздохнуть, но у него это не получалось. “Мужики, хреново” — сказал Олег Андреевич, и нажал кнопку вызова медсестры. “Сестра! В двести семнадцатую!” — закричал обладатель самого громкого голоса в палате Сабир.

25 секунд, в течение которых медсестра добиралась до палаты, показались обитателям двести семнадцатой вечностью. Михаил со всхлипываний перешел на хрип. Наконец, вошедшая медсестра с вопросом: “Что случилось?” — включила в палате свет. Все четверо, не сговариваясь, протянули руки в направлении кровати Михаила.  Медсестра подбежала к Михаилу, надела на лицо кислородную маску и выскочила из палаты. Олег Андреевич, на чьих руках с интервалом в пару лет скончались два близких человека, узнал эти хрипы: “Мужики, Мише конец”. Повисла тишина.

Вошедший дежурный врач снял с Михаила маску. Лежавший рядом Олег Андреевич увидел синие губы соседа и выступившую на них пену. Недолго повозившись у постели Михаила, врач сказал: “Время смерти два сорок пять”. Медсестра кивнула головой и оба вышли. “Это как же…” — начал Сергей, но закончить фразу не сумел, голос задрожал. Сергей сел на кровати, сжал руками лицо и не стесняясь заплакал. Неожиданно его поддержал Анатолий. Олег Андреевич с трудом сдерживался. Комок в горле четко показывал, что первое произнесенное им слово вызовет плач.

— Люди, вы что? — Сабир выглядел растерянным, — он же тут и суток не пролежал.

— Не бери в голову, — Олег Андреевич справился с комком, — люди не по Мише плачут, а по себе. Михаила, когда привели, он самым жизнерадостным был среди нас, он даже маску не хотел надевать, потому что и без нее дышал. Кто бы мог подумать, что такое с ним случится. А мы-то, как нам кажется, посерьезнее болеем. Вот и примеряем на себя Мишину ситуацию.

— А ты, дед?

— А что я, не человек что ли? И мне горько.

— Боишься?

— Нет, Сабир, не боюсь. Ровесников-то среди знакомых все меньше становится, скоро и мой черед подойдет. А неизбежности бояться не надо. Она все равно произойдет. Значит, надо просто помогать организму справляться с болячками, а если силы покинут, то спокойно лечь и помереть. Для меня главное — это не стать в семье лежачим приложением. А Анатолий с Сергеем еще пацаны по сравнению со мной, у них другой взгляд на смерть.

— Спасибо, дед.

— Что такое, почему без масок? Быстро все надели и на живот, — вошедший дежурный врач подошел к каждому, померял сатурацию.

— А его скоро заберут?

— Через два часа после установления смерти. Надо зафиксировать появление трупных пятен, чтобы случайно не отправить в морг живого.

Врач ушел, а оставшиеся в живых нацепили кислородные маски и уже вчетвером принялись обсуждать проблемы жизни на этом и том свете, реинкарнацию и, разумеется, проклятый коронавирус. Плавно переключились на вакцинацию.

— Да ерунда все это. Очередной способ выкачивания денег из населения. — Маска мешала говорить, и Анатолий снял ее. — Вот, послушайте, что пишут, — он включил смартфон.

— Не надо, оставь телефон в покое. Сабир, набери водички, я хочу чаю попить. — Сергей протянул Сабиру кружку. — А пишут все, кому не лень. Не верю я им. Вон, жена моя РЕНТиВи смотрит, а меня воротит от этого канала. Такое впечатление, что они создали канал для запугивания населения. Все сплошь о пришельцах, о потусторонних силах, какие-то ужасы, предвещающие конец света. И все это с умным видом, с приведением доказательств. А где доказательств не хватает, там объявляют события гипотезой. И это, ребята, свободно вещается на всю Россию, вбивая в мозги молодежи чушь и белиберду.

— Так что ж, совсем ничего не слушать?

— А я так и делаю. Но вот насчет вакцинации у меня мнение изменилось, пока в больнице лежу. Очень уж тяжело, когда дышать нечем. У меня дочка с зятем в гостях были, а через день дочь позвонила: “Папа, я нюх потеряла, запахи не ощущаю. Дима тоже. Ты как?” А я хоть бы что. И через неделю температура 39, сумасшедшая одышка, слабость, скорая сюда привезла. А дочка-то с зятем вакцинированные были. У них 37 с половиной 3 дня и все. Ну, две недели самоизоляция. А я маюсь тут вместе с вами. А если бы не был дураком и вколол этот “Спутник”? Может, тоже дома пережил заразу? Не знаю. Но жалею, что наслушался этих борцов за мои права свободного человека.

Сергей был настроен говорить еще, но появилась бригада, состоящая из медсестер и санитарок. То, что еще недавно было Михаилом, раздели, привязали фанерку с надписью к большому пальцу ноги, переложили на каталку, накрыли простыней. Двое увезли тело покойного, а оставшиеся начали собирать вещи Михаила в большой черный мешок для мусора. Каждую вещь записывали в специальный бланк.

— А почему в мешок его не положили? — задал вопрос неугомонный Сабир.

— Кино насмотрелся? — уточнила одна.

— А тут недалеко везти, не простудится, — ответила вторая.

Закончив заполнять бланк, медсестра с табличкой на груди “Елена” предложила двоим подписать опись собранных вещей. Анатолий и Олег Андреевич поставили подписи. Девочки ушли, погасив свет. Палата опять затихла, но ненадолго. Через пару часов опять включат, и медсестры приступят к своим обязанностям по спасению жизней пациентов палаты двести семнадцать от старой карги с косой.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *